Блоги на портале «Славия»

Star InactiveStar InactiveStar InactiveStar InactiveStar Inactive
 

Редакция получила письмо от читателя Л. Он возмущен отказом  работника медучреждения общаться с ним на русском языке. В доказательство представил аудиозапись диалога с регистратором Мустамяэской поликлиники. Та отвечает на эстонском языке на вопросы, которые ей задаются на русском. Вот ссылка: http://www.vecherka.ee/716340/audiozapis-sotrudnica-polikliniki-otkazalas-govorit-na-russkom-yavlyaetsya-li-eto-proyavleniem-nacionalizma

Очевидно, что медработник не может оправдаться тем, что не владеет языком Пушкина. Конечно, такое явление нельзя считать массовым. В то же время, во-первых, в медицине и одного такого случая достаточно, чтобы нанести вред здоровью человека, а то и причинить смерть. Во-вторых, немало жалоб на то, что пациент, обращающийся к тому же регистратору на русском языке, ощущает недоброжелательное к себе отношение, или, дозвонившись до другого регистратора (не обязательно русской по национальности), узнает, что в первом случае информация об отсутствии номерка на прием к доктору оказалась неверной/лживой. В третьих, языковая проблема не ограничивается устным общением. И речь не об эпикризах и медкарточках пациентов. Стоит вспомнить аннотации к лекарствам, которые, как правило, не имеют русского текста. И это в стране, где для трети населения русский язык – родной, а сама страна кичится западными ценностями!       

Чиновнику удобно в тени закона

Рассказав об этой истории интернет-портал www.vecherka.ee, обратился к своим читателям с вопросом: можно ли считать это национализмом? Но прежде чем ответить, надо представить правовою сторону проблемы – обязан ли работник здравоохранения владеть русским языком и общаться на нем с пациентом? Редакция обратилась с запросами к двум ведомствам. Ниже публикуются ответы чиновников.

Первый – Гендиректор Языковой инспекции Ильмар Томуск.  

Согласно Закону о языке работник центра семейного врача обязан обеспечить общение на эстонском языке. Использование других языков не возбраняется, это осуществляется по взаимной договоренности и в соответствии с умением сторон общаться на иностранных языках. Обязанности отвечать на русском языке на запросы, сделанные на русском языке, не существует. Но при согласии сторон это не запрещено.

Медицинское учреждение не обязано отвечать на иностранных языках на обращения, сделанные не на эстонском языке. Согласно статье 8 Закона о языке каждый имеет право на общение и делопроизводство на эстонском языке, как устно, так и письменно, в любом государственном учреждении, учреждении местного самоуправления, предпринимательских структурах, некоммерческих организациях и целевых учреждениях. Чиновник или обслуживающее лицо, вступающий в общение с клиентом, осуществляет должен владеть эстонским языком не ниже уровня В1, медсестра – В2 и врач – С1. Работодатель имеет право предъявить своим работникам языковые требования, исходя из интересов пациентов. Русский язык при этом также считается иностранным.

Требования к использованию языка необходимо регулировать, так как во  многих местах в Эстонии в силу того, что владение эстонским языком остается ниже требуемого, все еще не обеспечено обслуживание пациентов на эстонском языке. В медицинской среде сложилось такое положение, когда врач делает все от него зависящее для лечения пациента, независимо от степени владения им государственного или иностранных языков.

С уважением, Ильмар Томуск.  

Второй ответ – от советника Минсоцдел по связям с прессой Карела Ханни.

В Эстонии на врача возложена обязанность обслуживания пациентов на эстонском языке. Если на прием приходит пациент, не владеющий эстонским языком, он может привлечь в сопровождающие лица того, кто поможет быть понятым. Опыт показывает, что русский язык, особенно в Таллинне и на северо-востоке, чаще всего не представляет проблемы.

В дополнение к тем, кто в больницах владеет русским языком, находятся и те, кто, к примеру, способен общаться и с англичанами, финнами, и даже немцами, на их родном языке. Если медработник сталкивается, например, с пациентом, говорящим по-русски, а сам он этим языком не владеет, то среди медработников всегда можно найти того, кто поможет решить проблему. В Эстонии правила употребления языков регулирует Закон о языке: https://www.riigiteataja.ee/akt/123032015257

С уважением, Карел Ханни

  

JOKK: «юридически все в порядке»!

Откровенно говоря, ничего нового в этих ответах нет. Более того, они обходят молчанием суть обращения в редакцию читателя Л. То, что «все по закону» – и так ясно. Эти письма чиновников напомнили мне ответ Канцлера права Юлле Мадизе на мой запрос о несоответствии Конституции законоположения о местных выборах в Таллине. В отписке было написано, что последние муниципальные выборы в столице прошли по закону! А с этим кто спорил? Речь шла о несоответствии законоположения Конституции, что и должно заботить Канцлера права в силу его обязанностей.

Вот и в Законе о языке, в который заложена несправедливость, ее следует  устранить. Но об этом в ответах – ни слова. Правда, гендиректор Языковой инспекции (в народе – Языковой инквизиции) Ильмар Томуск, иронизируя заметил, что при необходимости  «требования к использованию языка необходимо регулировать». Но, оказывается, только в тех случаях, когда надо ужесточить языковые требования к медикам в тех районах Эстонии, где их владение эстонским языком недостаточно. Ничуть не оспаривая это, хочется спросить: если исходить из реалий, а не только закона, то почему русскоязычный врач обязан владеть государственным языком, а эстоноязычный врач русским – нет?! Закон это противоречие игнорирует. Делают это и ответившие редакции чиновники. Получается типичный эстонский JOKK (juuridiliselt on kõik korras) или «по закону все в порядке», когда формально все ОК, а по жизни – нет!

Неужели кто-то будет спорить, что негуманно лишать не владеющего эстонским языком пациента возможности общаться с врачом на своем родном языке или с помощью переводчика, но предоставляемого медучреждением и за счет государства? (Как такой порядок заведен в судах, впрочем, только при рассмотрении уголовных дел). Возразить трудно! Но от проблемы просто отворачиваются, ее не видят и не замечают. Могут сказать, как пишет в своем ответе и Карел Ханни, что в реальной жизни всегда находится медик, владеющий нужным языком. Вот и один хирург, который в жизни жестко следует языковым требованиям, на операции общается с медсестрами на русском языке. Так как главное – лечение пациента!     

Но, если так, почему нельзя привести закон в соответствие с реалиями?

Ведь обязаны же медики Эстонии, тем более «скорой помощи», оказать помощь любому человеку на территории Эстонии. А, если нет, то дело не  просто в национализме, а хорошо сдобренном русофобией. Ведь с финнами нет таких историй, как у читателя Л.

И еще: русскоязычный обыватель смирился со своей долей и порой соглашается с непонятым регистратором или врачом в ущерб не только своему моральному самочувствию, но и здоровью. Возражение, что такие случаи не зафиксированы, ничуть не опровергает того, что такие факты есть. И что? Надо ждать пока проблема станет массовой, после чего ее только и станут решать? Короче, дикость какая-то: здоровье и жизнь не владеющего государственным языком постоянного жителя ЭР уже и не в счет?  

 

Эстонский язык важнее лечения?

Эту сторону проблемы хорошо иллюстрируют аннотации к лекарствам (без перевода на русский язык). Это – история началась в середине 90-х. Тогда канувшие в Лету русские политические партии сразу подняли вопрос о необходимости перевода и на русский язык текстов в инструкциях пользования лекарствами. Но все усилия уходили как вода в песок. В том числе и благодаря даже Центристской партии. А, если чиновники и политики и снисходили до объяснений, то ответ был один: эстонский язык – превыше всего. Но речь-то идет о русском языке! Увы, это объяснимо только пошлой местью за прошлое эстонского народа, которому веками не давали создать собственное государство. Но сегодняшние пациенты-русские здесь при чем? И отчего молчит Эстонская Евангелическая Лютеранская Церковь?

Мне приходилось изучать эту тему с «бородой». Странно, что очень редко ставился вопрос: а как решить проблему перевода? Обратился с ним в Государственный Департамент лекарств. Ответ убил наповал. В статью Закона о лекарствах, в которой записано, что все фирмы, поставляющие в Эстонию лекарства, обязаны снабжать аннотации на эстонском языке, следует всего лишь вписать: «и на русском». Для этого нужна политическая воля. Но, если ее нет даже в такой чувствительной сфере человеческих ценностей, как здоровье и жизнь человека, то надо ставить вопрос о политическом лечении самой эстонской элиты и всего общества.         

Нынешний министр здоровья и труда Евгений Осиновский, в бытность депутатства в Рийгикогу вместе с товарищем по Социал-демократической партии выступил с прекрасной инициативой. Поскольку международные фармацевтические корпорации поставляют одни и те же лекарства, как в Эстонию, так и в Россию, то у них есть, как эстонские, так и русские тексты аннотаций. Стало быть, их можно загнать в электронную память и распечатывать аннотации по первому требованию покупателя в любой аптеке. Тут же выступили защитники эстонского языка: это приведет к увеличению затрат фармакологических фирм и аптек, которые должны потратиться на принтеры. Но инициаторы нововведения посчитали такие затраты по всей Эстонии – они составили бы годовую зарплату четырех депутатов Рийгикогу. И, тем не менее, законопроект был в парламенте провален! Любопытно, что став министром, Евгений Осиновский не возвращается к своему благородному порыву – или то был всего лишь предвыборный ход?        

Об отсутствии гуманности (можно даже говорить о русофобском садизме) Закона о языке говорит даже официальное положение о деятельности возглавляемого Ильмаром Томуском учреждения:«Главная задача Языковой инспекции состоит в обеспечении справедливого и независимого надзора за соблюдением Закона о языке, исходящего из языковых прав, как эстонцев, так и представителей национальных меньшинств». Последнее особенно цинично, если учесть, что Инспекция не столько защищает эстонский язык, сколько преследует русский. Не зря международная правозащитная организация Amnesty International (штаб-квартира в Лондоне) и структуры Евросоюза постоянно критикуют чрезмерно агрессивную языковую политику Эстонии, отмечая, что надзор за соблюдением Закона о языке подчас превращается в «языковую дискриминацию».

Add comment

 


Security code
Refresh

Читайте также:

Вход на сайт