|
Объявление указа Петра Великого (1699) «считать новый год» с 1 января. Гравюра конца XIX века |
1699 год. 30 декабря (20 декабря ст.ст.) по указу императора Петра
I с 1 января 1700 года в России вводилось летоисчисление от Рождества
Христова. Подданным предписывалось праздновать наступление нового,
1700-го года, украшать при этом улицы и устраивать салюты.
«Легенда о самозванстве Петра, вся построенная на тягловых
мотивах, очевидно, сложилась в тяглой среде, особенно в той массе,
которая, быв дотоле свободной от податей, больно была захвачена указами
о новых налогах и службах. Другая легенда, о Петре-антихристе, возникла
или была разработана в церковном обществе, взволнованном новшествами
Никона, и сплелась из других мотивов. Преобразовательная деятельность
Петра представлялась народу прямым продолжением того непонятного и
бесцельного посягательства со стороны правительства на чистоту родной
веры и родных обычаев, какое началось при царе Алексее. Новое иноземное
платье, брадобритье и тому подобные новшества затрагивали религиозные
воззрения древнерусского общества.
В конце 1699 г. последовала новость, еще более тревожная, чем немецкое
платье или табак: изменен был русский православный календарь, велено
вести летосчисление от рождества Христова, а не от сотворения мира и
новый год праздновать не 1 сентября, по-церковному, а 1 января, как
делалось у неправославных. Это новшество уж прямо вторгалось в
церковный порядок. Люди, и без того встревоженные латинобоязнью
никоновского времени, теперь еще сильнее встрепенулись на защиту старой
веры. В полиции и на улице при Петре происходили иногда очень странные
сцены. Раз в 1703 г. один нижегородец, простой посадский человек Андрей
Иванов, пришел в Москву с изветом, т. е. с доносом, - на кого бы вы
думали - на самого государя, что-де он, государь, веру православную
разрушает, велит бороды брить, платье носить немецкое, табак тянуть: во
всем этом обличить государя и пришел он, Андрей Иванов. В 1705 г. в
Ярославле Димитрий, митрополит ростовский, в воскресный день идучи к
себе из собора, встретился с двумя еще нестарыми бородачами, которые
спросили его, как им быть: велено брить бороды, а им пусть лучше головы
отсекут, чем бороды обреют. "А что отрастет, отсеченная ли голова или
сбритая борода?" - переспросил владыка. В дом к митрополиту сошлось
много лучших горожан, и начался диспут о бороде, об опасности брад
обритая для душевного спасения, ибо сбрить бороду - значит потерять
образ и подобие божие. Ученому владыке пришлось написать целый трактат
об образе и подобии божием в человеке Вопрос о брадобритии разгорелся
до народной агитации: в разных городах разбрасывались подметные письма,
призывавшие православных восстать за бороду. Люди более серьезного
образа мыслей не могли довольствоваться распространявшимся в темной
массе сказанием о самозванстве Петра и искали более глубокого источника
его непонятных и опасных нововведений. Поддразнивая пугливую совесть
пустяками вроде брадобрития или безобразиями пьяного собора, Петр
вызывал тревожные суеверные толки о конечной гибели благочестия, о
последних временах и о необходимости вольного страдания ради спасения
души. Эти толки, обращаясь на их виновника, и породили легенду о
царе-антихристе. Мы встречаем ее в Москве в одном следственном деле уже
1700 г. Некто Талицкий, книгописец, значит, человек сравнительно
образованный, составил для распространения в народе тетради о последнем
времени и о пришествии в мир антихриста в лице государя. Тамбовский
архиерей до слез умилялся этими тетрадями, а боярин князь Хованский
плакался Талицкому на самого себя, что был ему послан мучения венец, да
он его потерял, согласившись обрить себе бороду, а потом приняв
шутовское поставление в митрополиты известного всепьянейшего собора. Но
особенно широкое распространение получила легенда на олонецком и
заонежском Севере, в краю, наиболее тронутом расколом, куда бежало от
гонений множество подвижников древнего благочестия еще при царе
Алексее. Уже к концу XVII в. эти беглецы в своем фанатизме выработали в
борьбе с еретической церковью и антихристовым государством страшную
форму вольного страдания за благочестие - самосожжение массами. По
одному идущему от того времени староверческому сочинению насчитывали
более 20 тысяч самосожженцев, сгоревших в 1675 - 1691 гг. На глухом
поморском Севере, наполненном лесами, все известия, приходившие из
Центральной Руси, отражались в искривленном виде: напуганная фантазия
превращала их в чудовищные призраки. В одном погосте Олонецкого уезда
раз священник и дьячок, вышедшие из церкви после литургии,
разговорились о том, что делается на белом свете. Дьячок сказал: вот
ныне велят летопись (летосчисление) вести от рождения Христова и платье
носить венгерское».
Цитируется по: Ключевский В.О. Курс русской истории. Том 4, лекция 69. М.: Мысль, 1989. С.211-213
История в лицах
Из «Дневных записок» Ивана Желябужского:
7208 году декабря в 20 день великий государь царь и великий князь
Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя Poccии указал сказать:
Известно ему великому государю стало, не только что во многих
европейских христианских странах, но и в народах словенских, которые с
восточною православною нашею церковью во всем согласны, как: волохи,
молдавы, сербы, долматы, болгары, и самые его великого государя
подданные черкасы и все греки, от которых вера наша православная
принята, все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества
Христова в восьмой день спустя, то есть, генваря с 1 числа, а не от
создания мира, за многую рознь и считание в тех летах, и ныне от
Рождества Христова доходит 1699 год, а будущего генваря с 1 числа
настает новый 1700 год, купно и новый столетний век; и для того доброго
и полезного дела указал впредь лета счислять в приказах, и во всяких
делах и крепостях писать с нынешнего генваря с 1 числа от Рождества
Христова 1700 года.
А в знак того доброго начинания и нового столетнего века, в царствующем
граде Москве после должного благодарения к Богу и молебного пения в
церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным
улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину,
перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых,
елевых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе
и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и
воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по древцу или
ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело
ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению
генваря по 7 день того ж 1700 года.
Да генваря ж в 1 день, в знак веселия; друг друга поздравляя новым
годом и столетним веком, учинить cиe: когда на большой Красной площади
огненные потехи зажгут и стрельба будет, потом по знатным дворам,
боярам, и окольничим, и думным и ближним, и знатным людям, полатного,
воинского и купецкого чина знаменитым людям, каждому на своем дворе, из
небольших пушечек, буде у кого есть, и из нескольких мушкетов, или
иного мелкого ружья, учинить трижды стрельбу и выпустить несколько
ракетов, сколько у кого случится, и по улицам большим, где пространство
есть, генваря с 1 по 7 число, по ночам огни зажигать из дров, или
хворосту, или соломы, а где мелкие дворы, собрався пять или шесть
дворов, такой огонь класть, или, кто похочет, на столбиках поставить по
одной, по две, или по три смоляные и худые бочки, и наполня соломою или
хворостом, зажигать, перед бурмистрскою ратушею стрельбе и таким огням
и украшению, по их рассмотрению быть же...
Цитируется по: Хрестоматия по русской истории. Т. II / Сост. М. Н. Коваленский. М- Пг.: Гос. издательство, 1923. С.273-275
Мир в это время
26 января 1699 между Австрией, Польшей, Венецианской республикой и
Османской империей был заключен Карловицкий мир. По условиям мирного
договора к Австрии отходили вся Венгрия, а также Трансильвания и
Тимишоара. Венеция закрепила за собой полуостров Морея и Далмацию.
Польша возвратила потерянные по условиям Бучачского мира земли, в том
числе Подолье и другие части Правобережной Украины.
Карта территориальных изменений после Карловицкого конгресса 1698 года |
«Раскинув вокруг Вены свой необозримый лагерь, турки принялись громить
ее стены артиллерией и устраивать приступы. Небольшой венский гарнизон,
подкреплявшийся самими гражданами, долго защищался под командованием
мужественного графа Штаренберга. Наконец город уже едва держался. Между
тем просьбы императора о помощи не остались тщетны. Некоторые
германские князья присоединились к Карлу Лотарингскому. Пришел и
польский король Ян III Собеский. Объединенное христианское войско
насчитывало теперь до 70 000 человек. Осажденные пускали сигнальные
ракеты, давая знать о своем крайне бедственном положении. И вдруг
однажды ночью они заметили огни на соседних высотах Каленберга, а на
рассвете с неописуемой радостью увидели там христианские полки. Ян
Собеский и Карл Лотарингский решились немедля, с марша вступить в
битву. Мужество и искусство были на стороне христиан, и они одержали
полную победу; огромная неприятельская армия обратилась в бегство и
оставила в добычу победителям свой лагерь, набитый награбленными
сокровищами (1 сентября 1683 года). Жители Вены встретили Собеского с
восторгом, как своего избавителя, но Леопольд I, возвратившийся в
столицу, напротив, обошелся с ним холодно.
Вслед за тем многие венгерские города были отняты у турок.
Кара-Мус-тафа за неспособность к командованию был обезглавлен по
приказу султана. Война с турками продолжалась еще долгое время. В ней
приняли участие Россия и Венецианская республика в союзе с Германией и
Польшей. К тому времени относятся Крымские походы князя Василия
Голицына (любимца царевны Софьи), а потом Азовские походы Петра
Великого. Венецианцы в эту войну отняли у турок Морею (но не надолго);
бомбами их флота были разрушены некоторые драгоценные памятники
греческого искусства в Афинах, и, между прочим, пострадал при этом
знаменитый Парфенон. Наконец победы австрийского полководца, принца
Евгения Савойского, заставили турок подписать мир в местечке Карловцы
(1699 год) и отказаться от большей части своих владений в Венгрии. Эта
общая борьба христианских государств «-Священной лиги» против
Оттоманской империи нанесла сильный удар ее могуществу. С тех пор
начался ее постепенный упадок».
Цитируется по: Иловайский Д.И. Древняя история. Средние века. Новая история М.: Современник, 1997