Star InactiveStar InactiveStar InactiveStar InactiveStar Inactive
 
«Сражение на реке Черной 16 (4) августа 1855 года.»

 

«Сражение на реке Черной 16 (4) августа 1855 года.»

«Сражение на реке Черной 16 (4) августа 1855 года.»

Источник: Атлас сражений XIX века. Выпуск IX-X

Изображенное время: 1855 год; 16 августа (4 августа ст.ст.)

Изображенное событие: 1853-1856 Крымская (Восточная) война; Сражение на реке Черной 16 (4) августа 1855 года

Изображенное место: Крым; окрестности Севастополя; река Черная

Веймарн мне грустно сказал: «Дело проиграно». 


Из личных воспоминаний о Крымской войне (Дело на Черной). Д. А. Столыпин // Русский архив. Историко-литературный сборник. 1874. Выпуск 5. Стб.1363.

В два часа ночи мы спустились в долину Черной речки. Заря начала заниматься, войска наши двинулись двумя колоннами. Артиллерия выехала на позицию; послышались выстрелы на левом фланге у генерала Липранди; нашей артиллерии приказано было открыть огонь. Черная речка была покрыта туманом; свыше виднелись высоты, на которых разбуженный выстрелами строился неприятель. Легко было различить батальоны по красным линиям штанов. Все высоты при восхождении солнца покрылись розовым отблеском; раздавались звуки неприятельских рожков. Реад с своим штабом стал позади 12-й дивизии, на небольшом пригорке, недалеко от каменного столба, близ дороги, ведущей к мосту. Вскоре подъехал начальник артиллерии и сказал, что, но его мнению, огонь наш не действителен: ядра ложились у подошвы горы, где неприятеля не было. Приказано было прекратить огонь. Веймарн вместе со мною поехал к артиллерии. Когда он воротился. Реад, который оставался на прежнем месте, сказал ему: «general, il faut attaquer» (генерал, надо атаковать). Веймарн, как бы недоумевая, ему отвечал, что наши войска не стали еще в линию, именно — на правом фланге еще не было нашего кавалерийского полка. «Jе peu pas attendre; j'ai l'ordre du Prince» ( Я не могу ждать, я имею приказание от Князя) отвечал решительно Реад. Веймарн приступил к распоряжению. Одесский полк во главе 12-й дивизии, при первом приказании бросился к речке, овладел предмостным укреплением и при громком крике «Ура!» начал подыматься на высоты. Я два раза был послан к командовавшему 7-й резервной дивизией, генералу Ушакову, передать приказание, чтоб он атаковал; генерал Ушаков сказал мне, что он ждет атаковать, пока ему донесут, что готов мост, который строился на речке; в третий раз генерал Веймарн поехал сам, и я его сопровождал. — Здесь я должен упомянуть об одном обстоятельства: в то время, когда Веймарн поехал осматривать позицию артиллерии, огонь которой оказался недействительным, к Реаду приезжал, как я слышал, адъютант от Горчакова с приказанием начинать дело. В диспозиции было сказано: подошед к неприятелю, открыть огонь, а для атаки ждать особого приказания. Реад спросил: «Что значит начинать? Огонь мы открыли и прекратили потом; значит ли это атаковать?» Реад был человек новый в Крымской армии, храбрости несомненной; он мог опасаться, что чрез замедление пропустит удобный момент атаки. «Я понимаю», сказал Реад, «что это значит атаковать: скажите князю, что я атакую и прошу прислать подкрепления». Об этом я слышал потом, но сам я тут не присутствовал.


12-я дивизия все продолжала одна сражаться за речкою, подкрепление не приходило. Неприятель обрезал края обводного канала, и перекидные мосты оказались коротки, а потому и артиллерию переправить нельзя было. — Когда я подъехал к Реаду, в то же время подошел к нему солдат; он отставил ружье правой рукой. «Ваше превосходительство, сказал он, дайте нам резерв». —«Кто тебя прислал?» — «Товарищи». —«Где же офицеры?» — «Они убиты». Реад отвечал ему, что у него резервов нет, что он их ждет, и что когда они придут, он сейчас пошлет. Солдат вскинул ружье па плечо и отправился обратно к товарищам за речку.


Послышался звук рожков; трубили отбой. Веймарн мне грустно сказал: «дело проиграно». Наконец подошла к нам 5-я дивизия. Начальник дивизии генерал Вранкен, подавая рапорт Реаду, вдруг быстро отдернул руку к груди, передал рапорт адъютанту, оставил дивизию и уехал на Инкерман. Я слышал потом, что он был ранен в руку в тот момент, когда подавал рапорт.— Веймарн просил Реада дать ему один полк, чтоб идти на Федюхины горы и собрать наши геройские остатки, которые продолжали там биться. Реад предоставил ему это исполнить. Но тут пришло приказание 5-й дивизии атаковать; привезли приказание адъютант князя Горчакова граф Сухтелен и полковник Меньков.


Здесь собственно начинается второй фазис сражения. Дивизионного командира генерала Вранкена, как сказано выше, не было; Веймарн подъехал к войскам и принял начальство над дивизией. Полки двинулись линиями, батальоны построенные густыми колоннами. Неприятель уже приготовился нас принять и открыл страшный картечный и ружейный огонь. Огонь был так силен, что над нами стоял как бы сплошной слой картечь и пуль. Мы были близки к речке и высотам за нею поднимающимся, и эта близость была причиною, что вся эта лава неслась чрез наши головы и поражала задние линии. 5-я дивизия была первый раз в огне, батальоны остановились. Мы видели, что несколько человек задней шеренги одного из батальонов первой линии бросились назад. Веймарн подскакал к батальону, сказал несколько ободрительных слов солдатам, которые сейчас же стали в шеренгу. Веймарн, объехав батальон, поехал вперед. Дым был страшный; от вставшего солнца мост чрез речку и ближние предметы казались подернутыми заревом. Петр Владимирович проехал цепь и канавку (которая до сих пор существует) чтоб рассмотреть местность и найти к речке спуск; тут пуля ударила его в голову, и он упал с лошади. Я соскочил со своей и поднял его; в это время меня ударило в бок, как бы железным ломом с размаха. Я также упал; но я тут же вскочил и, увидев раненого солдата, просил его помочь мне понести Петра Владимировича. Сначала я не отдавал себе отчета, был ли он еще в живых; пуля ударила в самый верх головы; я рассмотрел рану и увидел, что мозг вытекает, и что Веймарн убит. Так дошли мы до нашей пехоты. Здесь я попросил батальонного командира дать мне еще трех человек, чтоб отнести тело начальника штаба; еще один раненый понес ружья. Мне следовало ехать к Реаду объявить о смерти Веймарна. Квартирмейстер 5-й дивизии предложил мне очень обязательно съездить за меня. Я видел еще вдали Реада на том же месте, где он стоял прежде. Когда мы начали подходить к третьему полку, солдаты, которые несли Петра Владимировича, просили меня отпустить их к батальону: они были, как мне сказали, из знаменных рядов и говорили, что их долг вернуться. Я убедил их остаться немного, говоря, что я выпрошу на то дозволение у генерала. Я подошел к генералу Тулубьеву, который стоял впереди своей бригады, изложил ему дело и, получив ответ утвердительный, передал солдатам, которые и понесли тело покойного. Когда мы вышли дальше на дорогу, мне, сказали, что Реад также убит. Войска наши, бывшие в деле, потерпевши огромный урон, отступили.— Мне сказывали потом французские офицеры, что, при атаке Одесского полка, наша цепь вся легла на высотах, и можно было сосчитать каждую пару. Не нашлось ни одного, который бы оставил свое место… 

Add comment

 


Security code
Refresh

Вход на сайт